Родители-вертолеты и их влияние на развитие ребенка

Эта статья не о том, как правильно воспитывать детей или стоит их воспитывать вообще.

Каждый, кто сейчас читает эти строчки, когда-то был ребенком и прошел этот путь от детства до взрослости на собственном опыте.

Возможно, вы узнаете в этом материале поведение своих родителей, а возможно, вы уже сами имеете детей и задумываетесь, не чрезмерно ли вмешиваетесь, опережаете трудности и организовываете каждый шаг.

Немаловажный вопрос здесь не в самих действиях, а в том, какие чувства и переживания стоят за этой заботой.

Задумывались ли вы, что именно пугает, если этого не сделать? Действительно ли речь идет об угрозе жизни и безопасности ребенка, или, возможно, о напряжении, страхе или тревоге внутри вас?

В этой статье я буду выступать в качестве практикующего психолога, используя примеры и сочетая собственный опыт с наработками специалистов в области семейной психотерапии.

Начать хочу с простого: каждый родитель стремится дать своему ребенку все самое лучшее — так, как умеет, так как не было в собственном детстве, так, как понимает любовь и заботу.

За этим стремлением стоит желание защитить, поддержать и не причинить вреда. В этом стремлении легко оказаться в ловушке идеала — всегда рядом, всегда правильным и безошибочным.

Кто такие родители-вертолеты

Эта метафора прозвучала в конце 1960-х — в начале 1970-х годов в книге Хаима Гинотта «Между родителями и подростком». Гинотт цитирует слова подростка, который жалуется: «Мама кружит надо мной, как вертолет…»

Вертолетные родители нависают над своими детьми: беспокоятся, контролируют, постоянно держат в поле зрения. Они делают все возможное и невозможное ради ребенка. Вкладываются, предусматривают и опережают трудности.

Это стиль родительства, в котором не хватает пространства не только для ребенка, но и для самих родителей. Взрослые настолько заняты тем, чтобы все было «как надо», что постепенно перестают слышать, что чувствует ребенок.

Происходит парадокс: супер-присутствие и одновременно эмоциональная отдаленность, ведь фокус направлен не на внутренний мир ребенка, а на правильность действий и результатов.

Здесь хочу заметить, что вы можете сейчас не согласиться насчет эмоциональной отдаленности.

Именно так часто рассуждают вертолетные родители: вы можете сказать, что хорошо чувствуете своих детей, знаете их и являетесь для них лучшими друзьями.

Далее предлагаю посмотреть на признаки так называемых «идеальных» родителей.

Признаки родителей-вертолетов

Хорошая новость в том, что современные родители уже знают: детей бить нельзя и объяснять это уже не нужно.

Согласно исследованиям Rating Group/Rating Lab о допустимости наказаний в украинских семьях с детьми, 89% родителей считают это недопустимым (октябрь 2025 г.). Здесь действительно можно выдохнуть.

Наше поколение родителей более внимательное, чувствительное, заботливое. Но, кажется, мы так боимся ошибиться, невзначай травмировать ребенка, что иногда не останавливаем то, что требует остановки.

Перечислю признаки родителей-вертолетов:

• Такие родители за счет успехов ребенка поднимают свою самооценку.
• Свою неуверенность компенсируют подарками.
• Не могут определить, в каком стиле воспитывать ребенка.
• Из страха, что что-то упустят из виду, водят ребенка на всевозможные курсы и «развивалки».
• Ожидают успехов от ребенка, становятся контролерами, потому что если что-то не получается, это воспринимается как собственное поражение: «Я плохой отец/я плохая мать».
• Дети таких родителей могут выглядеть идеально, особенно в раннем возрасте: наглаженные, одежда без пятен, еще и подобранная по цветам.
• Такие родители и сами постоянно «развиваются»: большое количество книг, тренингов, где чаще важно количество, а не глубина.
• Готовность жертвовать собственной жизнью и самореализацией ради ребенка — и тогда ребенок растет с ощущением, что он обязан родителям жизнью.

Почему возникает такой стиль родительства?

Вертолетное родительство редко возникает из чрезмерной любви. Чаще его основой является тревога. Тревога потерять, не справиться, не отвечать ожиданиям — собственным или чужим.

В своей книге «Практическое ребенковедение» Светлана Ройз отмечает, что этот тип родительства основывается на страхе быть неидеальной или плохой мамой или папой.

Важно добавить, что этот страх редко касается только роли родительства. Чаще он имеет более глубокие корни — страх быть «недостаточным» в целом, в любой роли: быть не принятым, отторгнутым, обесцененным, ненужным.

Ребёнок в таком случае бессознательно становится доказательством собственной ценности взрослого.

Благодаря ее успехам, безопасности, «правильности» родители как будто подтверждают себе и миру: «Со мной все в порядке, я хорошая/хороший».

Часто за этим стоит потребность:

• доказать что-то собственным родителям;
• отвечать ожиданиям партнера или членов семьи;
• компенсировать то, чего не хватало в собственном детстве: поддержки, стабильности, внимания.

Во время работы с «идеальными» мамами на вопрос «Что худшее может произойти, если вы не будете идеальным?» звучат ответы, имеющие мало общего с реальным поведением ребенка, но многие — с внутренним миром взрослого:

• муж разочаруется и, возможно, уйдет;
• меня перестанут любить;
• что обо мне подумают близкие;
• я пойму, что ни на что не способна;
• моя жизнь окажется бесполезной;
• меня будет преследовать чувство вины;
• я стану похожа на своих родителей, а это пугает.

Миф об идеальности формируется очень рано — обычно еще в собственном детстве. Там, где любовь зависела от послушания, успехов или удобства.

Взрослый бессознательно пытается сделать своего ребенка идеальным, чтобы наконец получить то принятие, которого когда-то не хватало.

Как гиперопека влияет на развитие ребенка

Ребенок, растущий в условиях чрезмерной опеки, часто учится:

• сомневаться в собственных ощущениях и решениях;
• искать внешнее одобрение;
• избегать риска и ответственности;
• подавлять агрессию и автономные импульсы;
• испытывать тревогу как фоновое состояние.

Это означает нарушение процесса саморегуляции: у ребенка нет возможности завершать собственные циклы контакта — от импульса к действию и ответственности за последствия.

И здесь не обойтись без примера.

Семья, где любящие, заботливые, «идеальные» родители, которые хорошо знают свои чувства и хотят самого лучшего для ребенка, могут бессознательно создать условия с долгосрочными последствиями.

Их дочь — уже взрослая женщина — приходит на терапию с вопросом «Как встретить того самого», но никак не может построить отношения, ведь все партнеры проигрывают отцу — в честности, заботе и стабильности.

Ни один не может «переплюнуть папу».

Можно ли изменить свой стиль отцовства?

Если вы дошли до этой главы и заметили у себя признаки «идеального» папы или мамы — у меня хорошая новость.

Это и есть самое важное место. То место, с которого возможно движение.

Это похоже на навигацию: чтобы попасть в любую точку назначения, нужно знать, откуда вы двигаетесь.

Теперь эта точка определена, и можно посмотреть, куда держать направление и на что опираться.

Дональд Вудз Винникотт ввел понятие «достаточно хорошего родительства», противопоставляемое представлениям об «идеальной» или «плохой» матери/отца.

Под этим термином он понимал способность взрослого адаптироваться к потребностям ребенка настолько, чтобы поддержать его развитие, но не настолько, чтобы ребенок оставался зависимым.

Смена стиля родительства происходит не через советы или контроль, а через осознание.

Изменения возможны тогда, когда родители начинают замечать:

• свою тревогу;
• свои страхи;
• собственные потребности, реализуемые через ребенка.

Как вам может помочь психолог

Когда вы приходите в терапию с темой родительства, чаще всего это не запрос, как правильно воспитывать ребенка. Это запрос о вас.

Об усталости, которую не всегда можно себе позволить. О пугающей злости, потому что «хорошие родители не злятся». О тревоге, которая заставляет быть готовым постоянно — даже тогда, когда угрозы нет.

В терапии появляется пространство, где вы можете быть живыми, а не правильными, быть медленными, а не постоянно кружащимися.

Психолог поможет рассмотреть и заметить, что с вами происходит в контакте с ребенком и окружением, а также в какие моменты вы теряете опору.

Если подытожить, то терапия поможет:

• осознать собственную тревогу;
• разделить себя и ребенка;
• научиться быть рядом, а не вместо;
• выдерживать неопределенность и «ошибки» — ребенка и свои.

Постепенно родители учатся различать потребности ребенка и свои собственные. И тогда появляется возможность быть рядом с ребенком не с позиции постоянной готовности, а с позиции присутствия, доверия и любви.

Как психолог может помочь, если вы ребенок родителей-вертолетов

Если вы росли рядом с родителями, которые всегда знали, как лучше, которые были слишком близко, слишком внимательны, слишком начеку, вы могли научиться одному важному, но изнурительному способу существования — ориентироваться не на себя, а на другого.

В терапии часто звучат фразы:

• «Я не знаю, чего хочу»;
• «Мне тяжело принимать решения»;
• «Я как будто постоянно сомневаюсь в себе»;
• «Мне нужно одобрение, чтобы успокоиться».

Психотерапия становится пространством, где вы постепенно возвращаете себя:

• учитесь слышать собственные ощущения, а не ждать подсказки;
• различать, где ваш страх, а где подлинное желание;
• позволять себе злиться — как способ почувствовать границы, а не как нечто опасное.

И со временем внутренняя фигура контролирующего, тревожного родителя перестает управлять вашей жизнью.

На ее месте появляется опора — не идеальная, но живая. Ваша.

Если же в терапию подросток сам решил прийти, тогда это уже показатель определенного уровня осознания и запроса. Но часто случается другая ситуация, когда подростка привели родители.

Нашли специалиста, записали, оплатили — с лучшими намерениями и большой заботой, как вы уже знаете.

Внутри таких подростков — состояние, в котором уже невыносимо находиться под постоянным давлением внимания.

Развертывается внутренний конфликт, который очень важно выдержать: он одновременно любит и ненавидит родителей.

Любит, потому что это близкие, значимые люди, которые действительно беспокоятся. И ненавидит, потому что рядом с ними нет пространства дышать, ошибаться, быть несовершенным.

Этот конфликт часто не имеет выхода наружу. Злость запрещена, потому что «они же стараются». Раздражение вызывает стыд. А за стыдом приходит вина: «Со мной что-то не так, если мне плохо рядом с теми, кто меня так любит».

В терапии в этот момент мы не исправляем подростка, а даем пространство легализовать противоречивые чувства — без страха быть плохим сыном или дочерью.

Именно здесь появляется возможность впервые почувствовать: я не сломан, просто живу в напряженной системе.

Приглашаю на консультацию

Я в этой теме не являюсь судьей или экспертом по «правильному воспитанию».

Моя позиция — быть рядом с опытом, помогая вам увидеть, как именно вы строите контакт, где теряете себя и где может появиться новый выбор.

У меня есть знания и опыт многодетной мамы, поэтому хорошо знаю эти вызовы не только теоретически, не только как терапевт, но и в собственном материнстве.

Это работа не об исправлении, а о возвращении живости, автономии, доверия и ребенку, и вам.