Она не сделала меня удобной.
Она сделала меня взрослой.
Я научилась брать ответственность за свою жизнь и перестала ждать, что кто-нибудь придет и спасет. Перестала жить с позиции «мне виноваты» и вышла из инфантильности – больно, не романтично, но по-настоящему.
Я приняла свое тело не из-за «полюби себя в 5 шагах», а из-за долгой работы со стыдом, контролем и пищевыми расстройствами. Я перестала воевать с едой и с зеркалом.
Я научилась отстаивать границы и потеряла часть людей. Зато нашла себя.
Я сформировала профессиональную идентичность — не из-за дипломов, а из-за внутренней опоры. Я больше не сомневаюсь, имею ли право быть психологом. Я знаю, что есть.
Я приняла материнство не как роль «правильной мамы», а как живой процесс, в котором я могу быть разной — усталой, сильной, растерянной, любящей.
Я разобралась с виной и стыдом. Они больше не управляют мной. Теперь я могу ощущать, но не разрушаться.
Психотерапия не сделала меня лучше.
Она сделала меня цельной.