Травма, диссоциация и способы снижения воздействия травмы

В широком смысле этого слова травма возникает, когда переживаний больше, чем психики способна их обработать.
Например, можно представить себе мельницу. Там они наполняют мешок зерна, измельчают мельницу, производят муку. Еще один мешок с зерном — еще производит муку. Так работает в обычной жизни. У нас было событие, мы испытываем его, испытываем его, шлифуем все это. Может быть, мы с кем-то разговариваем, идем ли мы на природу или делаем любимое дело. Но мало-помалу это зерно измельчают в муку, и мы можем жить дальше. Психика справилась.

& NBSP;

А теперь представьте, что вы пытаетесь заполнить машину зерна на этой мельнице. А на следующий день машина. И следующий. А потом — крупинка транспорта. И прошло всего 4 дня войны. И блин не справляется. Он просто покрыт этим зерном или мешками.

Это такая воображаемая схема, которая сейчас происходит с нашей психикой. На самом деле это травма.

Когда нам приходится обрабатывать эмоции гораздо больше, чем наша психика вообще способна на них.

& NBSP;

(Бывают боевые травмы, насилие, когда с человеком происходит что-то плохое напрямую, физически. И это большой опыт в целом, они уничтожают изнутри. В таких случаяхПомощь в кризисных ситуациях и работа со специалистом, безусловно, нужна. Но того, что происходит в жизни человека, избегавшего прямого контакта с врагом, достаточно для травмы).

& NBSP;

А что дальше? Блин застрял.

А потом психика начинает спасать себя. Это очень умная вещь! Я постоянно очарован! Такие комбайны прибывают, и загружают все лишнее зерно, которое не измельчают, в контейнеры. и отправил куда-то далеко.

В предыдущей статье я назвал это «Выши в чемодан и толкай под кровать».

& NBSP;

То есть с помощью этих изображений вы можете почувствовать, что что-то упаковано, покрыто защитной оболочкой и уходит куда-то. Этот механизм называется диссоциацией. Когда невыносимы, нетерпимые чувства разделяются, а затем мы ведем себя так, как будто их не существует.

& NBSP;

Вы можете наблюдать это, например, в отношении сирен воздушных сигналов. На эту тему есть куча мемов, верно? Что поначалу люди выбежали с ужасом и прятались, а теперь ходят по улицам. И куда делся ужас? Ужас уже диссоциирован. Потому что в ужасе все время жить невозможно.

& NBSP;

Или другой пример. Празднование Дня Победы после Второй мировой войны.  Были подчеркнуты сила, военные мастерства, преданность, торжество и радость победы. Ну, даже гнев по отношению к нацистам, это тоже было законно. Но потеря, печаль и горе как-то замолчали. (Именно поэтому история повторилась. Если есть чувства, которые замалчиваются, история повторится).

& NBSP;

Так выглядит диссоциация. Если психика не может справляться с какими-либо чувствами, она их разделяет и удерживает где-то подальше. & NBSP;

У всех есть диссоциированные части — это чувства, которые были невыносимы, такие, что их нельзя было терпеть. а это от первого лицаДело не только в войне. Это может быть какой-то несвязанный страх, или стыд, или очень сильная ярость на человека, который не может злиться, или опыт покинутости. В общем, любое чувство может быть для нас травмирующим. И любое чувство психики может диссоциировать. (при условии, что он превышает способность психики обрабатывать его).

& NBSP;

Очень часто такие диссоциированные чувства и целые части психики возникают у людей, переживших насилие. (потому что иначе они сойдут с ума). А в кино очень популярно показывать его, когда в человеке одновременно живут несколько личностей. («Идентификация», «Сибил», «Бойцовский клуб», «Цветок ночи»…)

Для процессов, о которых мы говорим сейчас, это будет какое-то преувеличение, такая гротескная метафора, но также дающая идею. Наши диссоциированные части вряд ли начнут жить своей жизнью. Но мы можем не знать о них, как в этих фильмах, один человек не знает о другом. Как будто это «не мы». Есть те чувства, которые психика воспринимает как «я», мое. И есть диссоциированные — не-я.

& NBSP;

& NBSP;

И, повторяю, теперь мы все переживаем травматические события. Это страх жизни, потери, разрыва жизни. Мы видим, сколько людей умирает, сколько подвергаются насилию, как люди теряют свои дома, рушатся целые города… Это вызывает чувство утраты и беспомощности.

Кроме того, мы потеряли чувство безопасности. Это одна из основных потребностей. Мы потеряли будущее, которое планировали, наши планы и мечты. Мы потеряли возможность жить без войны.

& NBSP;

Теперь мы ранены так же, как люди во время & NBSP; второй & NBSP; мир, возможно, даже больше из-за доступа к большому количеству информации. Когда мы смотрим фотографии и видео с места трагедии, мы читаем новости. Опять же, это наливание зерна на наши мельницы, которые все равно едва справляются.

& NBSP;

Сейчас мы находимся в таком ментальном процессе, когда ясно, что мы хорошие и они плохие. И опять же, это защита, которая помогает выжить. Смотрим на количество потерь противника и радуемся этому. Но время пройдет, и мы поймем, что мы тоже были жестокими и нанесенными потерями (хотя иного выбора сейчас нет). И тогда мы должны каким-то образом интегрировать (присоединиться) и к нашей жестокости. Это тоже мы. Это называется интеграцией, и это противоположность диссоциации.

& NBSP;

И когда я сказал об интеграции, я расскажу о способах минимизации травмы.

Как вы знаете, вам нужно открыть этот чемодан, или те контейнеры с незаземленным зерном, и при этом измельчить его. Чтобы мы могли не только знать, но и чувствовать, что все это случилось с нами, и мы это испытали. То есть присоединиться к этому «не-я», к «я».

Но это идеальный вариант. И пока продолжается война, о переделке травмы говорить невозможно. Потому что теперь задача нашего «Я» — выжить, выжить. Вот почему невыносимые эмоции диссоциированы, чтобы не разрушить «Я». Поэтому механизмы психики просто не дадут нам «присоединяться» обратно, интегрировать сложные эмоции.

Но теперь мы можем попытаться измельчить как можно больше зерна, чтобы диссоциировать меньшую часть. Как правило, нашим мельницам не хватает мощности. Эта сила может быть увеличена. Когда мы работаем с тяжелыми чувствами, мы одновременно измельчаем их в муку и «накачиваем» свою психику.

& NBSP;

Как работать с опытом?

Они должны быть выражены в чем-то. Найдите для них форму, символизируйте. Найдите символ, который воплотит эти чувства.

& NBSP;

Но как это сделать, даже если приблизиться к этому чемодану больно?

Вы можете использовать произведения искусства. Художники создают работы, которые выражают наши чувства. Мы можем прикасаться к диссоциированным чувствам через литературные произведения, картины, песни, музыку, скульптуры, коллажи, спектакли и т. д.

& NBSP;

Мы также можем переделать некоторые из наших чувств при общении с другими людьми. Когда мы находим слова, которые выражали бы наши чувства, мы уменьшаем эти диссоциированные части.  Но для этого нужны определенные условия. Это могут быть, например, индивидуальные консультации психолога, психотерапевта, психоаналитика, групповой работы. В групповой работе люди могут помогать друг другу. Судя по всему, у всех было чувство, когда кто-то разговаривал, а я хочу сказать «Да, да! точно! Вы выражали то, что я чувствовал, но не нашел слов!». В группе есть такой эффект.

Или это могут быть практика искусства, где вы можете использовать рисунок, аппликацию из пластилиновых фигурок, чтобы выразить то, к чему у вас нет слов.

& NBSP;

То есть основная идея и NBSP; — & NBSP; Пытаться найти слова, символы выражения чувств, которые так упакованы в нас, и мы, кажется, их не чувствуем. Это освободит нашу психику от переутомления и уменьшит фон, который тогда почувствуют будущие поколения.